• Как воевали воронежцы

    Мой дед попал на войну за два месяца до восемнадцатилетия. Всю прошел на
    передовой, фронтовым разведчиком. Два года не получал вестей из дома –
    оккупация, а тут зимой 43-го освободили Воронеж и на некоторое время
    подстряли в Касторном. Дед (двадцатилетний, как бы сейчас сказали,
    отморозок) решил воспользоваться случаем. А что? Ну подумаешь мороз 30 и
    снегу по уши, зато до родной деревни рукой подать, всего-то 70
    километров. А то, что мины, недобитые группы немцев и прочее – так это
    вообще чепуха. Договорился со своими, чтоб подстраховали на случай ежель
    начальство поинтересуется – мол, скажете, да где-то тут шляется, ща
    поищем. Условились на сутки. И почесал. Ночью.
    На рассвете увидел, что осталось от родного дома, да и от других тоже…
    но отловил знакомую бабку, и она ему сказала – нет, твои все живы, они у
    кумовьев поселились.
    Ещё три километра, цель достигнута! День на общение, вечером в обратный
    путь. Возвращался злой как чёрт, мечтая чтоб по пути попались
    какие-нибудь недобитки – до фени в каком количестве. Не попались.
    Зато сам чуток потерял бдительность и попался. На глаза особисту из
    соседней части.
    Товарищ видимо был с приветом – подышать вышел. В феврале в пять утра.
    Увидел чудо в маскировочном костюме, интересуется - кто таков и что тут
    забыл. Дед осмотрелся – никого, со всей дури задвинул ему в ухо, и уже
    через полчасика дрых в компании сослуживцев. Расчет был на то, что
    особист его фиг когда узнает в таком-то прикиде, да и темно было.
    Узнал. Исключительно по «психологическому портрету». То бишь так – не
    наш, значит «соседский». В маскировке – разведчик. А кто у них из
    разведчиков самый наглый?
    Короче – за жабры и к особистам. Какого хрена шатался по соседней части
    (мимо шел, блин), почему посмел ударить старшего по званию, да и вообще
    особиста ( а стоял он удобно, вот почему). «Свой» особист относится к
    происходящему без особого интереса и искренне хочет «отмазать», но
    «соседский» брызжет слюной – арестовать!!! Под трибунал!!! Ладно,
    говорит дед. Сдает документы, оружие, и говорит – в сортир хочу. Типа
    последнее желание. «Сосед» повёл. Один. Держа в руках пистолет. Ох,
    напрасно он не послушал коллегу, который посоветовал ему – забей и не
    связывайся. Ну подумаешь, в ухо получил…
    Потому что как только открылась дверь обычного деревенского туалета,
    «синеухий» глазом моргнуть не успел, как оказался головой вниз в дерьме.
    И пистолет туда же уронил.
    Дед, услышав булькающие звуки не только снизу но и позади себя, извлек
    тело, которое держал за ноги и обернулся. «Свой» особист (он пошёл
    проследить) катался по снегу, не в силах даже заржать нормально.
    «Синеухий засранец» ушел мыться и думать, как достать теперь своё
    оружие, а проржавшийся наконец особист поманил деда за собой. Дед
    честно, как на духу выложил ему куда и почему он мотался ночью.
    Рассказал и то, что увидел в родной деревне – двадцать восемь человек в
    хатке-мазанке (*для тех кто не знает – площадь 20 квадратов), дышать
    нечем, потому как нечем и топить. Есть тоже почти нечего, немцы всю
    скотину порезали, да и урожай толком собрать не удалось. Рассказал и что
    узнал. Полдеревни перебили как партизан. Впрочем, полноценных партизан
    из них не получалось – оружия нет, зато пакостили фашистам все от мала
    до велика, как только могли.
    «Вы говорите – ЗА РОДИНУ? Вот моя родина!!! Вот!!! А этот хорёк хотел
    мне помешать отомстить за всё это! Трибуналом!»
    Особист посерьезнел. Даже погрустнел. Задумался.
    Тут вернулся отмывшийся, но всё ещё вонючий «засранец» и принялся орать
    пуще прежнего. Мол, он вышестоящему начальству сообщит. Через секунду
    «свой» особист опять оказался «пацталом», потому как дед выдал:
    - Чего сообщишь? Как в дерьмо нырял? Да сообщай. А я молчать не буду.
    Всё расскажу. С подробностями. Даже как ты обоссался.
    Особист предпочёл никуда не сообщать.

    Это мне рассказал дедов однополчанин. Много лет я считала эту историю
    байкой.
    Дед после войны построил отличный (по деревенским меркам) дом, обзавёлся
    огромным хозяйством, женился на первой на деревне красавице… 6 детей,
    (плюс ещё один внебрачный) 12 внуков… В 72 овдовел, в 73 женился второй
    раз – нашел милую бабульку.
    А через год заболел. И приехал к нам. Не к сыновьям-дочерям, а к любимой
    внучке и любимой невестке. Мы помогали ему устроиться в больницу.
    Утро. Садимся в автобус. Тогда проезд стоил 2,5. А ещё существовала
    льгота для инвалидов и ветеранов. Но если ветеранов у нас осталось мало,
    посему всех пускали бесплатно, то инвалидов – выборочно.
    Вот и сейчас у передней двери слезно упрашивает её пустить пожилая
    толстая тётка.
    - Пошла вон, старая кошёлка! Развелось вас, когда ж поподохнете, – вопит
    водитель. Тётка покорно отходит.Входим мы. Водила сразу замечает дедов (единственный имеющийся) пиджак -
    больше похожий на бронежилет, потому как орденов-медалей килограмма три,
    еле помещаются, хоть на спину вешай.
    - Проходи отец. Тебе бесплатно, - великодушно разрешает водила.
    И тут произошло то, отчего я абсолютно поверила в историю с сортиром.
    Мимо меня мелькнула какая-то тень и в следующую секунду я увидела, как
    дед держит водителя за шею и легонько (нам ещё ехать) стукает его лбом
    об руль. «74 года, рак в третьей стадии и так двигаться» - единственное
    что пришло мне на ум.
    - Дверь открыл! Быстро! – почти шепотом, но убедительно.
    Ошалевший водила открыл дверь. Дед так же быстро оказался у двери, подал
    руку рыдающей «даме». Потом бросил на лоток десятку и громко сказал:
    - А мне подачек не надо… сынок…
    Ответить Подписаться