• Лев (Юрлов), епископ Воронежский в 1727-1730 гг.

    Епископ Лев (Юрлов), в миру Лаврентий Михайлович Юрлов, родился около 1678 года в селе Сёмово Курмышского уезда Нижегородской епархии в дворянской семье. Русский.

    Отец - Михаил Матвеевич Юрлов, местный нижегородский дворянин.

    • Лаврентий рано лишился своих родителей и был взят на воспитание боярином князем Иваном Борисовичем Троекуровым. Троекуров состоял в третьем браке с А.Ф. Лопухиной – родной сестрой царицы Евдокии Фёдоровны, первой супруги Петра I, и доводился поэтому монарху свояком. Боярин руководил ключевыми приказами: Поместным, а затем Стрелецким. Он относился к наиболее высокопоставленным государственным деятелям. Вместе с его сыном Иваном Лаврентий участвовал в качестве волонтёра, согласно его собственным показаниям, в двух Азовских походах и в походе под Ругодив (Нарву) в 1700 году.
    • В конце XVII века Лаврентий вследствие покровительства Троекуровых стал пажем при вдовствующей царице Марфе Матвеевне Апраксиной, второй супруге царя Фёдора Алексеевича, умершего в 1682 году. Во время службы при дворе у Лаврентия произошла ссора с денщиком царя Е.И. Пашковым (1684-1736), в лице которого он приобрёл врага на всю жизнь. Они пересеклись ещё раз в Воронеже, где Пашков занимал должность вице-губернатора.
    • После Нарвского похода в 1700-1701 (?) гг. молодой паж оставляет двор и отправляется послушником в Троице-Сергиеву Лавру, в обители Лаврентий проходил искус под руководством монастырского духовника иеромонаха Георгия (Дашкова), впоследствии архиепископа Ростовского и Ярославского.
    • В 1711 году Георгий получил назначение архимандритом Троице-Сергиева монастыря, а послушник Лаврентий Юрлов примерно в это же время был послан строителем в Астраханский Троицкий монастырь, где и пробыл пять лет. В этой обители Лаврентий принял постриг с именем Льва.
    • Дальнейшим выдвижением он обязан своему покровителю Георгию (Дашкову) и в не меньшей степени своему природному уму, отличному воспитанию, энергии, уверенности в себе. Правда, в качестве недостатка, отмечался его непокладистый, властный характер.
    • В 1716 году о. Лев переводится строителем Астраханского Спасо-Преображенского монастыря. Из-за конфликта с местным архиереем Иоакимом, “за бывшими от него некоторыми нападками”, о. Лев в 1718 году добился разрешения переехать в Москву. Он стал жительствовать в Донском монастыре, а вскоре отправился в Ростов к своему покровителю Георгию (Дашкову), назначенному тамошним епископом. В Ростове Лев находился несколько месяцев. Спустя некоторое время он среди других “доброжительных иеромонахов” был послан в Александро-Невский монастырь. Монахи вызывались туда из лучших монастырей для испытания “в надежду архиерейства”. Иноки несли флотскую службу. Среди тех, кто занимался этим необычным тогда для духовного сословия делом, были и три будущих воронежских архиерея: Лев (Юрлов), Вениамин (Сахновский), Иоаким (Струков).
    • По окончании морской кампании на корабле “Ангут” Лев в 1720 году назначен архимандритом Горицкого Успенского монастыря в Переяславле-Залесском. В том же году он подписал в числе других архиереев и настоятелей монастырей “Духовный Регламент”.
    • С 21 января по 19 декабря 1726 года архимандрит Лев, будучи кандидатом на архиерейство, состоял асессором Святейшего Синода.
    • В докладе Синода от 9 февраля 1727 года Лев фигурировал как кандидат на архиерейское место в Астрахань, а в Воронеж предполагались архимандриты московского Донского монастыря Иоаким (Воронежский епископ в 1730–1742 годах) и вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря Арсений. Доклад не утвердили. 10 февраля Синоду стало известно, что Императрица указала быть в Санкт-Петербурге “на ваканции”, то есть для замещения пустующих кафедр архимандритам Льву (Юрдлву) и Иоакиму (Струкову).
    • 17 мая 1727 года, после воцарения нового Императора Петра II, Синод подал Верховному тайному совету доклад о кандидатах на свободные архиерейские места. Верховный тайный совет решил определить Горицкого архимандрита на Воронеж. Хиротония Льва во епископа Воронежского и Елецкого состоялась 28 мая 1727 года. Её совершали архиепископ Ростовский Георгий (Дашков), архиепископ Вологодский и Белозерский Афанасий (Кондоиди).
    • В Воронеж новый архиерей прибыл 11 сентября 1727 года. В городе он прожил всего 2 года и 10 дней, а епископом Воронежским состоял 3 года и 10 дней. Епископ Лев первым из воронежских архиереев положил начало, согласно Духовному Регламенту, устройству школы при архиерейском доме для подготовки священнослужителей из детей духовного и других сословий. В 1728 году епископ распорядился собирать с каждой приходской церкви “школьные деньги” – по 40 копеек в год. Вероятно, на этом основании историк владыка Евгений (Болховитинов) назвал епископа Льва основателем семинарии в 1728 году, добавив, что “действительно классы латинские заведены уже с 1732 года”. В “Истории о Воронежской семинарии”, составленной или самим исследователем, или под его руководством, высказано соображение, что епископ Лев учредил не семинарию, а “славянскую школу”. П.В. Никольский склоняется к мнению, что-либо при епископе Льве школы совсем не было, либо в ней преподавали в соответствии не с курсом Духовного Регламента, а со старинным курсом. Он состоял в обучении чтению и письму по Псалтири и Часослову. Семинария же в Воронеже была учреждена в 1745 году.
    • При епископе Льве продолжилось строительство кафедрального Благовещенского собора. В 1728 году епископ просил у Синода разрешения употребить на постройку деньги и имущество покойных воронежских архиереев Пахомия и Иосифа. Но получил отказ на том основании, что церковь “надлежит его преосвященству устраивать из епаршеских, определенных на дом его на всякие расходы денег”. Тогда архиерей обратился с ходатайством в Верховный тайный совет о выдаче ему трех тысяч пудов железа с казенных Липских (Липецких) заводов. Эта просьба была удовлетворена в 1730 году. Если к началу правления епископа Льва Благовещенский собор соорудили “токмо к половине церкви”, то к концу, как доносил в 1733 году следующий архиерей Иоаким, он в целом был готов и приступили к постройке большой колокольни.
    • Епископ Лев построил в архиерейском доме церковь Казанской Божией Матери и хотел освятить 8 июля в праздник Казанской иконы, но 4 июля был “взят в Москву”.
    • Епископ Лев обращал внимание на духовенство Донской области. В октябре 1728 года он доносил Синоду, что в его епархии имеется много пришлых попов, которые живут в городках по Дону, Хопру, Донцу и служат в церквах и часовнях без указов, “самовольством”. Владыка намеревался по первому зимнему пути объехать местность по Дону до Черкасского, чтобы “освидетельствовать тех пришлых попов”. В 1730 году архимандрит присоединенного к Воронежской епархии в 1718 году Успенского Предтечиева монастыря Иоасаф просил Духовную коллегию вернуть его обитель по-прежнему в ведомство Синодальной области вследствие причиненных обители “обид” воронежскими архиереями. Епископ Лев, по словам Иоасафа, взял из монастыря лучшую церковную утварь, ризницу и собственных его архимандрита келейных денег полторы тысячи рублей. 5 июня 1731 года состоялся указ Синода об оставлении монастыря в Воронежской епархии. Новому епископу Иоакиму предписывалось ведать монастырь только в духовных, относящихся к церковному благочинию делах, а имуществом “ни под каким видом не интересоваться”.
    • Воцарение на престоле в феврале 1730 года Анны Иоанновны нарушило планы поборников реставрации старинных порядков, которые ориентировались на царицу Евдокию – бабку внезапно умершего Императора Петра II. Епископ Лев разделял взгляды сторонников старины, возглавлял которых Ростовский архиепископ Георгий (Дашков).
    • И епископ Лев стал, по сути дела, жертвой в борьбе за власть двух влиятельнейших членов Синода: новгородского архиепископа Феофана (Прокоповича) и ростовского архиепископа Георгия (Дашкова). Это было столкновение их личных амбиций, противостояние малороссийского и великорусского высшего духовенства, реформизма в лице Феофана и традиционного православия, представленного сторонниками Георгия. К последним принадлежал и Лев (Юрлов).
    • 14 февраля в Воронеже были получены 35 печатных манифестов, в которых сообщалось о смерти Императора Петра II и избрании на трон дочери царя Ивана V Анны. Один экземпляр манифеста был в тот же день послан губернской канцелярией в домовую канцелярию епископа. Однако никакой реакции на него не последовало. В первое воскресенье Великого поста, 15 февраля, когда следовало поминать Государыню, Лев приказал возглашать о “великой государыне нашей царице” Евдокии Федоровне, а потом о “благоверных” цесаревне Елизавете Петровне и царевнах.
    • 16 февраля от вице-губернатора Е.И. Пашкова к архиерею был прислан подполковник Коротоякского полка Борыков. Ему следовало выяснить: когда будет объявлен манифест?
    • Епископ Лев, по словам Борыкова, ответил, что без присланного из Синода “особливаго точнаго” указа церковное поминовение и молебное торжествование “чинить опасен”, то есть совершать не рискует. Опасения его основывались на таком рассуждении: не случится ли “впредь другой какой отмены”?. Хотя архиерей и изволил “в том иметь сомнение”, он за подобные крамольные слова уже являлся потенциальным клиентом Тайной канцелярии. Осознание серьезности своего промаха заставило Льва перейти в контрнаступление и обрушиться с обвинениями в адрес губернского руководства. Ускорила активность Льва промемория (памятка) из губернской канцелярии, полученная им 18 февраля. В ней указывалось, что за истекшие со дня получения манифеста пять дней ни в соборной, ни в приходских церквах не было “всенароднаго торжества”. Архиерею выносилось предупреждение: в случае неотправления молебна и панихиды на следующий день, донести об этом “куда надлежит”.
    • 26 февраля в губернскую канцелярию была отправлена ответная промемория. Из нее следовало, что публичное церковное поминовение о Петре II состоялось еще 15 февраля, а благодарственный молебен был отслужен 20 февраля. Епископ Лев обвинял Е.И. Пашкова в том, что тот игнорировал все церковные службы, связанные со знаменательными датами в жизни правящей династии и государства.
    • 20 марта Синод обсуждал донесение воронежского епископа. Архиепископ Георгий (Дашков) объявил, что у Льва с воронежским вице-губернатором давняя ссора и предложил подождать от Е.И. Пашкова “какого объяснения”. Чтобы обезопасить положение епископа Льва, Синод указом от 8 июня 1730 года назначил в Воронеж переяславского епископа Иоакима (Струкова), а Льва перевёл в далекую Астрахань. В этой ситуации Лев допустил роковую для себя медлительность. Он не отреагировал на получение указа о своем прибытии в Москву письменным рапортом в Синод. Кроме того, епископ заявил курьеру, что отправится после праздника Казанской (8 июля), поскольку хочет освятить устроенную им в архиерейском доме церковь в честь Казанской иконы Божией Матери.
    • Этим промахом немедленно воспользовался Феофан (Прокопович), чтобы уничтожить своего главного врага – архиепископа Георгия, а заодно и его единомышленников. Поскольку после коронации Георгий был уволен в свою епархию и заступиться за своих сторонников не мог, владыка Феофан начал решительные действия в отношении епископа Льва. Постановлением Синода от 15 июля последний был оштрафован на сто рублей за задержку в выезде и получил предписание немедленно ехать в Москву. На том же заседании Духовной коллегии владыка Феофан от имени Императрицы сделал запрос: ”Отчего дело Льва по доносу воронежского губернатора до сего времени в Синоде не следовано и умолчано?”. Оправдания митрополита Коломенского Игнатия (Смолы) с указанием на заседание Синода от 20 марта оказались неубедительными. Владыка Феофан, пользовавшийся большим доверием Императрицы, несомненно, смог легко ей доказать, что Воронежский епископ не признал её при вступлении на престол, а остальные члены Синода его покрыли. Указом Анны Иоанновны от 21 июля 1730 года три члена Синода, в том числе архиепископ Георгий (Дашков) были уволены и заменены близкими владыке Феофану архиереями.
    • Епископ Лев покинул Воронеж 4 июля, был арестован в Туле и доставлен под караулом в Москву. Начались допросы свидетелей с использованием пыток (подъем на дыбу). Из показаний выяснилось, что Лев написал письма своим высокопоставленным “милостивцам” – владыке Георгию (Дашкову), “дабы его по тому делу заступил”, бывшим воронежским администраторам: губернатору Г.П. Чернышёву (занимал эту должность в 1725–1726 годах), вице-губернатору С.А. Колычеву (в 1713–1721 годах) и другим персонам. Просьба о покровительстве подкреплялась подарками: Г.П. Чернышёву – десять фунтов кофе, С.А. Колычеву – две белужьих спинки, Георгию – два пуда изюмных ягод и обещание прислать жеребца. Генералу Г.П. Чернышёву было послано семьсот рублей, и его жена якобы велела благодарить епископа и обещала за это благодеяние “служить ему”
    • В 20-х числах июля 1730 года воронежский архиерей подвергался неоднократным допросам. Ему предлагалось 36 вопросных пунктов. Епископ признался, что первый благодарственный молебен отслужили 20 февраля, а в предыдущие дни было воспоминание о здравии царевны и великой княжны Анны Иоанновны. Задержку и такое титулование Императрицы Лев объяснял “простотой” и отсутствием точного указа о молебствии. Обвиняемый признал, что просил “о заступлении и помощи” членов Синода: архиепископа Георгия и митрополита Игнатия, а также Г.П. Чернышева и С.А. Колычева. Он отправил к ним 2–3 пуда винных ягод. Окончательный приговор он подписал себе ответом на последний вопросный пункт. Он гласил: “Отчего при получении 2-ой промемории из губернской канцелярии сказал, что молебен отправлен 15 февраля?”. “Говорил и лгал, выкручая себя, что долго молебна не отправлял…” – заявил Лев.
    • 27 июля Синод вынес приговор: хотя “за малослыханную его в презрении Высочайшей чести Ея Императорскаго Величества продерзость” недостоин архиерейского сана и священного чина, но, тем не менее, следует продолжить допросы с целью уточнить мотивы поступка и найти возможных единомышленников. В Воронеж был послан капитан лейб-гвардии Преображенского полка П.Н. Мельгунов. Он допросил духовенство соборной и приходских церквей. Все единогласно показали, что молиться об упокоении государя начали 15 февраля, а о здравии Императрицы Анны Иоанновны молебствовать 20 февраля. 2 октября 1730 года Синод определил лишить бывшего Воронежского епископа Льва священного сана и монашеского чина. После этого над несчастным расстригой Лаврентием начался “розыск” в Сенате и Тайной канцелярии. Есть косвенное свидетельство, что бывшего епископа Льва подвергли пыткам. Это представляется вполне резонным, поскольку его преступление имело политический характер.
    • 2 декабря 1730 года в деле Льва была поставлена последняя точка. Императрица указала сослать его в Крестный монастырь, содержать в келье под караулом без права переписки. Были лишены сана и сосланы в монастыри митрополит Коломенский Игнатий и архиепископ Ростовский Георгий. За аналогичное, как и Лев, преступление подвергся наказанию и архиепископ Киевский Варлаам (Ванатович).
    • Более десяти лет длилось заточение расстриги Лаврентия в монастыре на пустынном острове Кий в Онежском заливе Белого моря.
    • В августе 1741 года в правление регентши Анны Леопольдовны при Императоре Иване VI (1740–1741) Лев подал прошение о своем освобождении. В итоге ему разрешалось быть простым монахом. Местом проживания монах Лев избрал московский Чудов монастырь.
    • 9 апреля 1742 года Императрица Елизавета Петровна повелела бывшему «епископу Воронежскому Льву архиерейский сан возвратить», что и было исполнено того же апреля 22 дня.
    • Владыке Льву снова предложена была епархия, но он «епархии принять не согласился и с пенсиею уволен в Московский Знаменский монастырь». С того времени он состоял при Архангельском соборе для служения панихид по почивающим в сем соборе царям и великим князьям.
    • Сохранилось известие, что на панихиде 3 февраля 1743 года он произнес вечную память Императрице Елизавете Петровне вместо царевны Анны Петровны. Елизавета простила престарелому епископу обмолвку, ибо она была сделана “не с умыслу”. Сохранилось любопытное письмо Льва от 11 сентября 1743 года к своим родственникам в село Сёмово. Здесь старец выражает и свое счастье от наступившего покоя (“ныне пристань благую обретох”) и дает мудрый совет внуку Василию вместе с подаренными часами: “пусть, познавая из оных время, научится проводить оное с пользою”. Лев также высказывает свое мнение на решение восточного вопроса, отвечая тем самым на просьбы родных. Он полагал, что все православные народы обращают свои взоры на Россию. Лишь Господь ведает о том, кому предстоит их объединение “под единою Российскою державою”: благословенной ли дочери великого Петра Елизавете или ее наследникам. Лев верно уловил роль России в судьбе православных народов, что продемонстрировали войны на Балканах XIX – начала XX века.
    • В январе 1755 года владыка серьёзно заболел и 28 того же января скончался и был погребен в Знаменском монастыре. Согласно завещанию погребен в Знаменском монастыре. Оставшиеся у него серебро и деньги употреблены на церковное строение и оклады икон. Сохранилось свидетельство современника, знавшего владыку в 1740– 50-х годах: “Вся Москва очень чтила и уважала его: он был точно истинный святитель и слуга Христов, человек умный и пречестный”.

    Предстоятели Воронежской епархии:

    Ответить Подписаться